Неточные совпадения
Разве я
не знаю вперед, что мои друзья никогда
не допустят меня до дуэли —
не допустят того,
чтобы жизнь государственного человека, нужного России, подверглась опасности?
И они
не допускают,
чтобы господа выходили из определившейся в их понятии рамки.
Развод, подробности которого он уже знал, теперь казался ему невозможным, потому что чувство собственного достоинства и уважение к религии
не позволяли ему принять на себя обвинение в фиктивном прелюбодеянии и еще менее
допустить,
чтобы жена, прощенная и любимая им, была уличена и опозорена.
— Я
не могу
допустить, — сказал Сергей Иванович с обычною ему ясностью и отчетливостью выражения и изяществом дикции, — я
не могу ни в каком случае согласиться с Кейсом,
чтобы всё мое представление о внешнем мире вытекало из впечатлений. Самое основное понятие бытия получено мною
не чрез ощущение, ибо нет и специального органа для передачи этого понятия.
Полковник воскипел благородным негодованьем. Тут же, схвативши бумагу и перо, написал восемь строжайших запросов: на каком основании комиссия построений самоуправно распорядилась с неподведомственными ей чиновниками? Как мог
допустить главноуправляющий,
чтобы председатель,
не сдавши своего поста, отправился на следствие? и как мог видеть равнодушно комитет сельских дел, что даже
не существует комиссии прошений?
— Мне все равно, — сказал Грэй. — Я
не могу
допустить,
чтобы при мне торчали из рук гвозди и текла кровь. Я этого
не хочу.
Он знал и понимал общие причины такого разъединения; но никогда
не допускал он прежде,
чтобы эти причины были на самом деле так глубоки и сильны.
Софи
не была вполне равнодушна к ухаживанию графа, но он благородный человек, а она слишком хорошо воспитана,
чтобы допустить… ложный шаг… (фр.)]
Было тоже, может быть, простое чувство ревности: он так привык к ее любви к себе, что
не мог
допустить,
чтобы она могла полюбить другого.
Европа заинтересована была в том,
чтобы насильственно оставлять Россию в замкнутом круге,
не допускать ее в мировую ширь, препятствовать мировой роли России.
Вот в эти-то мгновения он и любил,
чтобы подле, поблизости, пожалуй хоть и
не в той комнате, а во флигеле, был такой человек, преданный, твердый, совсем
не такой, как он,
не развратный, который хотя бы все это совершающееся беспутство и видел и знал все тайны, но все же из преданности
допускал бы это все,
не противился, главное —
не укорял и ничем бы
не грозил, ни в сем веке, ни в будущем; а в случае нужды так бы и защитил его, — от кого?
И никто-то их
не укорял более, никто-то доброго гласа
не подымал, что было даже и чудно, ибо преданных усопшему старцу было в монастыре все же большинство; но уж, видно, сам Господь
допустил,
чтобы на сей раз меньшинство временно одержало верх.
Она скажет: «скорее умру, чем —
не то что потребую,
не то что попрошу, — а скорее, чем
допущу,
чтобы этот человек сделал для меня что-нибудь, кроме того, что ему самому приятно; умру скорее, чем
допущу,
чтобы он для меня стал к чему-нибудь принуждать себя, в чем-нибудь стеснять себя».
О нет! ничего подобного, конечно,
не допустят разумные педагоги. Они сохранят детскую душу во всем ее неведении, во всей непочатости и оградят ее от злых вторжений. Мало того: они употребят все усилия,
чтобы продлить детский возраст до крайних пределов, до той минуты, когда сама собой вторгнется всеразрушающая сила жизни и скажет: отныне начинается пора зрелости, пора искупления непочатости и неведения!
У большинства помещиков было принято за правило
не допускать браков между дворовыми людьми. Говорилось прямо: раз вышла девка замуж — она уж
не слуга; ей впору детей родить, а
не господам служить. А иные к этому цинично прибавляли: на них, кобыл, и жеребцов
не напасешься! С девки всегда спрашивалось больше, нежели с замужней женщины: и лишняя талька пряжи, и лишний вершок кружева, и т. д. Поэтому был прямой расчет,
чтобы девичье целомудрие
не нарушалось.
Матушка, разумеется, и занялась этим, потому что она даже в мыслях
не могла
допустить,
чтобы кто-нибудь из дворовых даром хлеб ел.
Но этого мало: даже собственные крестьяне некоторое время
не допускали ее лично до распоряжений по торговой площади. До перехода в ее владение они точно так же, как и крестьяне других частей, ежегодно посылали выборных, которые сообща и установляли на весь год площадный обиход. Сохранения этого порядка они домогались и теперь, так что матушке немалых усилий стоило,
чтобы одержать победу над крестьянской вольницей и осуществить свое помещичье право.
Но за ней уже пристально следили, опасаясь,
чтобы она чего-нибудь над собой
не сделала, и в то же время
не допуская мысли, чтоб виноватая могла ускользнуть от заслуженного наказания.
А
чтобы каким-нибудь образом сын ее Вакула
не подъехал к его дочери и
не успел прибрать всего себе, и тогда бы наверно
не допустил ее мешаться ни во что, она прибегнула к обыкновенному средству всех сорокалетних кумушек: ссорить как можно чаще Чуба с кузнецом.
В. Иванов
не допускал мысли,
чтобы я когда-нибудь
не пришел в среду и
не председательствовал на симпозионе.
— О незаконной торговле вином, чего ни в каком случае я
допустить не могу,
чтобы не быть в ответе.
Епиходов. Собственно говоря,
не касаясь других предметов, я должен выразиться о себе, между прочим, что судьба относится ко мне без сожаления, как буря к небольшому кораблю. Если,
допустим, я ошибаюсь, тогда зачем же сегодня утром я просыпаюсь, к примеру сказать, гляжу, а у меня на груди страшной величины паук… Вот такой. (Показывает обеими руками.) И тоже квасу возьмешь,
чтобы напиться, а там, глядишь, что-нибудь в высшей степени неприличное, вроде таракана.
При нашей постановке вопроса между знанием и верой
не существует той противоположности, которую обыкновенно предполагают, и задача совсем
не в том заключается,
чтобы взаимно ограничить области знания и веры,
допустив их лишь в известной пропорции.
О Сахалине, о здешней земле, людях, деревьях, о климате говорят с презрительным смехом, отвращением и досадой, а в России всё прекрасно и упоительно; самая смелая мысль
не может
допустить,
чтобы в России могли быть несчастные люди, так как жить где-нибудь в Тульской или Курской губернии, видеть каждый день избы, дышать русским воздухом само по себе есть уже высшее счастье.
Но подобно тому французу-семинаристу, о котором только что напечатан был анекдот и который нарочно
допустил посвятить себя в сан священника, нарочно сам просил этого посвящения, исполнил все обряды, все поклонения, лобызания, клятвы и пр.,
чтобы на другой же день публично объявить письмом своему епископу, что он,
не веруя в бога, считает бесчестным обманывать народ и кормиться от него даром, а потому слагает с себя вчерашний сан, а письмо свое печатает в либеральных газетах, — подобно этому атеисту, сфальшивил будто бы в своем роде и князь.
— Вот что, друг милый, — заговорил Петр Васильич, — зачем ты приехал — твое дело, а только смотри,
чтобы тихо и смирно. Все от матушки будет:
допустит тебя или
не допустит. Так и знай…
Федосья убежала в зажиточную сравнительно семью; но, кроме самовольства, здесь было еще уклонение в раскол, потому что брак был сводный. Все это так поразило Устинью Марковну, что она, вместо того
чтобы дать сейчас же знать мужу на Фотьянку, задумала вернуть Федосью домашними средствами,
чтобы не делать лишней огласки и
чтобы не огорчить старика вконец. Устинья Марковна сама отправилась в Тайболу, но ее даже
не допустили к дочери, несмотря ни на ее слезы, ни на угрозы.
— Но, gnadige Frau… Я никогда и
не изменяла ему! Это другие погибшие девчонки, особенно русские, имеют себе любовников, на которых они тратят свои тяжелые деньги. Но
чтобы я когда-нибудь
допустила себя до этого? Пфуй!
— Конечно… есть случаи… как это ни прискорбно… когда без кровопускания обойтись невозможно… Это так! это я
допускаю! Но
чтобы во всяком случае… сейчас же… с первого же раза… так сказать,
не разобравши дела…
не верьте этому, милостивый государь!
не верьте этому никогда! Это… неправда!
Пишешь ты также, что в деле твоем много высокопоставленных лиц замешано, то признаюсь, известие это до крайности меня встревожило. Знаю, что ты у меня умница и пустого дела
не затеешь, однако
не могу воздержаться,
чтобы не сказать: побереги себя, друг мой!
не поставляй сим лицам в тяжкую вину того, что, быть может, они лишь по легкомыслию своему
допустили! Ограничь свои действия Филаретовым и ему подобными!
Единственный оплот против подобной опасности — это суд, который, конечно, и
не допустит,
чтобы закон был обойден и намерения законодателя попраны.
Лицо его сияло, и он с каким-то безапелляционным легкомыслием, быстро и решительно, выбрасывал из себя один афоризм за другим, по-видимому даже
не допуская мысли,
чтобы можно было что-нибудь ему возразить.
Старик Тетюев был крепкий человек и
не допустил бы к себе в дом ничего легковесного: каждая вещь должна была отслужить minimum сто лет,
чтобы добиться отставки.
— Пан судья! — заговорил он мягко. — Вы человек справедливый… отпустите ребенка. Малый был в «дурном обществе», но, видит бог, он
не сделал дурного дела, и если его сердце лежит к моим оборванным беднягам, то, клянусь богородицей, лучше велите меня повесить, но я
не допущу,
чтобы мальчик пострадал из-за этого. Вот твоя кукла, малый!..
Петр Николаич и всегда любил порядок и законность, а теперь тем более
не мог
допустить того,
чтобы этот дикий, грубый народ мог бы, противно закону, завладеть
не принадлежащей им собственностью.
Порывался я броситься на землю,
чтобы облобызать честные нозе его, и
не мог: словно тайная сила оковала все суставы мои и
не допустила меня, недостойного, вкусить такого блаженства.
Просто хоть повеситься, но я благодаря бога и с отчаянности до этого себя
не допустил, а
чтобы с голоду
не пропасть, взял да в артисты пошел.
— Нет-с, они добрые, они этого неблагородства со мною
не допускали,
чтобы в яму сажать или в колодки, а просто говорят: «Ты нам, Иван, будь приятель: мы, говорят, тебя очень любим, и ты с нами в степи живи и полезным человеком будь, — коней нам лечи и бабам помогай».
Рисположенский. Неприлично, Устинья Наумовна! Даме это неприлично. Самсон Силыч!
не могу-с! Разве бы я стал отказываться! Хе, хе, хе! да что ж я за дурак,
чтобы я такое невежество сделал; видали мы людей-то, знаем, как жить; вот я от водочки никогда
не откажусь, пожалуй, хоть теперь рюмочку выпью! А этого
не могу — потому претит. А вы, Самсон Силыч, бесчинства
не допускайте; обидеть недолго, а
не хорошо.
Володя имел такой странный взгляд на девочек, что его могло занимать: сыты ли они, выспались ли, прилично ли одеты,
не делают ли ошибок по-французски, за которые бы ему было стыдно перед посторонними, — но он
не допускал мысли,
чтобы они могли думать или чувствовать что-нибудь человеческое, и еще меньше
допускал возможность рассуждать с ними о чем-нибудь.
Из ложного молодечества и
чтобы подольститься к молодежи, он часто употреблял грязные, похабные выражения, а этого юнкера в частном обиходе
не терпели,
допуская непечатные слова в прощальную песню, называвшуюся также звериадой.
У него давно уже был припасен паспорт на чужое имя. Дико даже подумать, что этот аккуратный человечек, мелкий тиран семьи, во всяком случае чиновник (хотя и фурьерист) и, наконец, прежде всего капиталист и процентщик, — давным-давно уже возымел про себя фантастическую мысль припасти на всякий случай этот паспорт,
чтобы с помощью его улизнуть за границу, если…
допускал же он возможность этого если! хотя, конечно, он и сам никогда
не мог формулировать, что именно могло бы обозначать это если…
Зная Шатова, наверно скажу, что никогда бы он
не мог
допустить в себе даже мечты,
чтобы какая-нибудь женщина могла сказать ему: «люблю».
Егор Егорыч, стоявший по-прежнему у фортепьяно в несколько рисующейся позе и тоже с давно текущими по щекам слезами, торопливо подошел к Сусанне и,
не допустив,
чтобы она еще более
не расстроилась, проститься с полусумасшедшей теткой, повел ее в переднюю, надел на нее салоп, капор и, посадив в повозку, вскочил вслед за тем и сам туда.
Затем, сказывают, сделано распоряжение,
чтобы приговоры городских и сельских обществ о воздержании уничтожить и впредь городских собраний и сельских сходок для сей цели нигде
не допускать.
Говорят иносказательно, что наилучшее,
чтобы женщина ходила с водой против мужчины, ходящего с огнем, то есть дабы, если он с пылкостию, то она была бы с кротостию, но все это, по-моему, еще
не ясно, и притом слишком много толкований
допускает; а я, глядя на себя с Натальей Николаевной, решаюсь вывесть, что и наивернейшее средство ладить — сие: пусть считают друг друга умнее друг друга, и оба тогда будут один другого умней.
— Полиция города Дэбльтоуна исполнит свой долг, сэр, — сказал судья Дикинсон надменно. — Я
не допущу,
чтобы впоследствии писали в газетах, что в городе Дэбльтоуне арестовали человека без достаточных оснований.
Но
не говоря уже о грехе обмана, при котором самое ужасное преступление представляется людям их обязанностью,
не говоря об ужасном грехе употребления имени и авторитета Христа для узаконения наиболее отрицаемого этим Христом дела, как это делается в присяге,
не говоря уже о том соблазне, посредством которого губят
не только тела, но и души «малых сих»,
не говоря обо всем этом, как могут люди даже в виду своей личной безопасности
допускать то,
чтобы образовывалась среди них, людей, дорожащих своими формами жизни, своим прогрессом, эта ужасная, бессмысленная и жестокая и губительная сила, которую составляет всякое организованное правительство, опирающееся на войско?
Поэтому мы
не допускаем того,
чтобы чувство патриотизма могло оправдывать мщение за обиду или за вред, нанесенный нашему народу…
Даже с квартальными он дозволял себе быть простодушным.
Не допускал,
чтобы квартальный ожесточал обывателя, но скорбел, когда и обыватель забывал о квартальном.